ИЕРУСАЛИМ. ПУП ЗЕМЛИ.

В ИЕРУСАЛИМ ЛУЧШЕ ВЪЕЗЖАТЬ С ЗАПАДА, ЖЕЛАТЕЛЬНО НА РАССВЕТЕ . ЯФФСКАЯ ДОРОГА ИДЕТ В ГОРУ, И ТЫ ВИДИШЬ, КАК ГОРОД ВОСХОДИТ НАД ТОБОЙ ВМЕСТЕ С СОЛНЦЕМ. ОН ПОСТЕПЕННО СТАНОВИТСЯ ВСЕ ЯРЧЕ, БЕЛЕЕ, И ТЫ, ОСЛЕПЛЕННЫЙ, УЖЕ ПУТАЕШЬ НЕБЕСНОЕ СВЕТИЛО С ЯРКИМ СИЯНИЕМ КУПОЛА КУББАТ АС-САХРЫ. ТЫ ПОДНИМАЕШЬСЯ К ГОРОДУ, И ОН УЖЕ ГОТОВ ПРИНЯТЬ ТЕБЯ В СВОИ АРСКИЕ ОБЪЯТИЯ.

ПРОВАЛ В ПРОСТРАНСТВЕ-ВРЕМЕНИ

Но все вышло не так. В первый раз я чуть ли не упал на город сверху, с севера. Только что дорога вроде бы полого шла вверх, и вдруг – автобус уже катится вниз, на тормозах под каким-то немыслимым углом. Город возник перед глазами в один миг и стоял подо мной как на ладони. На смену безжизненным возвышенностям Иудейской пустыни пришли живые, обитаемые холмы с каскадами белых домов и проглядывающей из-за них зеленью. И тут же стал слышен обычный городской шум: отраженный от стен звук тысяч автомобилей, иногда прорезаемый многоголосьем клаксонов.

Лучший вид на Иерусалим открывается со стоящей на севере горы Цофат, более известной под римским именем Скопус. Обзорная гора. Наблюдающая. Отсюда принято начинать знакомство с городом. И сразу видишь, что все семь изначальных холмов, на которых строился Иерусалим, живы. Они не срыты, не спрямлены, не замурованы в бетон и асфальт, как, скажем, в Москве, тоже изначально стоявшей на семи холмах.

Это действительно было похоже на провал в какую-то дыру. Причем дыру как в пространстве, так и во времени. Посмотрите прямо перед собой, чуть вниз: вот Гефсиманский сад, здесь Иисус молился о чаше. А вон там геенна огненная (долина Гинном). А вот Храмовая гора, на которой все и случилось: здесь Авраам приносил в жертву сына Исаака, а потом царь Соломон строил Первый храм иудейский, а позже Иисус нес свой крест на Голгофу, а после бедный погонщик верблюдов Мухаммед именно отсюда, с этой вершины возносился на небеса за Откровениями... Слушая все это, теряешь чувство реальности. Иерусалиму примерно 3000 лет. Есть, конечно, на свете города с более древней историей. Но что она в сравнении с историями, происходившими тут!

С большим трудом берешь себя в руки и... вновь теряешься. Для ориентации в Иерусалиме нужна трехмерная карта. Обычная плоская схема не поможет. Чтобы ответить на вопрос «где?», необходимо знать не только «направо» или «налево», но и «вверх» или «вниз». С какой стороны обойти эту гору? Можно ли напрямик? Как тут не заблудиться с непривычки – непонятно.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ СВЯТЫНЬ

Мы снова ныряем вниз. Путь лежит в Гефсиманию. Отсюда проще начинать путешествие по святым местам, потому что, сразу попав на Храмовую гору, можно надолго застрять на ней, пресытиться впечатлениями, и на что-то другое уже не останется сил.

Масличную гору издалека легко узнать по «Русской свече». Она вырастает прямо из зелени и доминирует над холмом. Это колокольня православного храма Вознесения, высокая и остроконечная. Сам храм можно разглядеть только на месте. Здесь, посреди арабского квартала разместился православный женский Спасо-Вознесенский монастырь, который Русская Церковь начала основывать в середине XIX в., потихоньку скупая земли у турок.

Внутри уютно, монашки говорят по-русски, с легким аристократическим акцентом. Вот, собственно, и храм Вознесения Господня – византийского стиля, приземистый, восьмиугольный, с пологим сероватым куполом. Возле храма святыня – забранный решеткой камень с отпечатком ноги Матери Марии, которая, стоя на нем, наблюдала собственно вознесение сына на небеса. А чуть дальше - церковь Обретения Главы Иоанна Предтечи, внутри которой каждый паломник может опустить свою голову в углубление в полу, где некогда покоилась отрубленная по воле Саломеи голова Крестителя.

Ниже монастыря Гефсиманский сад и построенная рядом с ним современная церковь Страстей Господних – первая работа архитектора Антонио Берлуцци на Святой земле. Построенная неспроста: на этом месте были обнаружены остатки византийского храма IV в. Церковь католическая, принадлежит францисканцам. Вот так и все христианские святыни в Иерусалиме разобраны между разными конфессиями – русскими православными, католиками, армянами-григорианцами, православными греками, коптами...

В Гефсиманском саду, точнее, в его крохотной огороженной части, где молился Иисус перед арестом, тесно. Дорожка по периметру узкая. Туристические группы идут друг за другом по кругу, возвращаться тем же путем, что зашел, нельзя: не разминешься с идущими позади. Сталкивающиеся русскоязычные гиды перешучиваются: «Встретимся в гробу!» Имеется в виду, разумеется, храм Гроба Господня.

ТРИ РЕЛИГИИ

Это была пятница. В священный день мусульмане шли на молитву мимо церкви Св. Стефана к Львиным воротам Старого города. Для исповедующих другую веру Львиные ворота были закрыты. Это значило, что первые четыре станции Скорбного пути Христа на Голгофу в тот день были недоступны. В Израиле уважают все религии, тем более три из них зародились в Иерусалиме, а полиция с армией туго знают свое дело и на всякий случай следят за тем, чтобы толпы верующих по-разному не сталкивались друг с другом.

В той части Старого города, куда ведут Львиные, восточные ворота, сейчас стоят две мечети: огромная, с золоченым куполом Куббатас-Сахра, безусловная доминанта чуть ли не всего Иерусалима, и поменьше – Аль-Акса, или Мечеть Скалы, у которой купол серый. Мусульмане имеют на это право, ведь на вершине горы Мориа, она же Храмовая, по преданию, получал заповеди Аллаха пророк Мухаммед. К тому же здесь арабский квартал, самый большой по территории в Старом городе.

Иудеи же не строят храмов со времени разрушения Второго (70 г. н. э.), довольствуясь Стеной Плача, или, говоря без пафоса. Западной стеной. Но ее культовое значение слишком велико для любого верующего еврея. Все дело в том, что царь Соломон для постройки Первого храма вынужден был покрыть острую верхушку горы Мориа гигантской плитой размером примерно 500 на 600 метров. Эту плиту поддерживали четыре каменные стены. Так вот участок Западной стены длиной 63 метра находился аккурат под божьим, молельным местом Первого храма. Встань под стеной - и Бог увидит тебя, считают евреи. Только для этого надо надеть кипу – так лучше видно с небес. Без головного убора ни один человек подойти к Стене не имеет права.

Подхожу к специальному лотку, под строгим взглядом охранника нахлобучиваю на голову картонную белую кипу. Ее тут же чуть не уносит порывом ветра, приходится придерживать руками. Подхожу к стене, дотрагиваюсь, кладу записочку с пожеланиями в щель. Возвращаюсь обратно. Странно, но, совершая эти действия, упорно думаю о себе в третьем лице...

Большая часть Виа Долороза (Скорбного пути) проходит через мусульманский квартал с его непременным восточным базаром-суком, где можно купить все, что угодно. Гиды проводят группы через арабский сук (евреи говорят «шук») на крейсерской скорости. Не дай Бог, зазеваешься и тебя вовлекут в увлекательные торги – отстанешь от группы. Прерывается сук только возле главного входа в храм Гроба Господня - это святое!

С высоты птичьего полета главная святыня христиан, естественно, выглядит крестом, точнее, распятием. Главный вход - в правой руке. На том месте, где должна быть голова распятого, - сама священная Гробница, к которой почти всегда стоит немыслимая очередь.

Чтобы освятить любой предмет культа, например иконку, купленную здесь же на шуке, не надо обращаться к священнику. Достаточно просто приложить ее к какому-либо святому месту. Например, положить на мироточащий камень, который, по преданию, сам умаслил тело Христово, - он встречает вас как раз у главного входа.

Ориентироваться в храме довольно сложно. Здесь три этажа, на каждый из которых надо зайти, если задался целью не пропустить ни одной святыни. Короче, без гида не разберешься. И опять же святыни распределены между конфессиями. Что-то находится в армянском приделе, что-то – в греческом, что-то - в католическом, что-то – в коптском. Нет в храме Гроба Господня только уголка Русской Православной Церкви.

ИЕРУСАЛИМСКИЙ СИНДРОМ

Вместо этого неподалеку есть Александрове подворье, находящееся близ девятой остановки Скоробного пути. Тут были Судные врата, где стражник спрашивал у народа в последний раз, виновен осужденный или нет. Для пересмотра приговора достаточно было одного голоса, но в случае с Иисусом народ безмолвствовал... Сейчас это собственность Русской Зарубежной Церкви, а в конце XIX в. подворье служило иерусалимской резиденцией великого князя Сергея Александровича Романова, брата предпоследнего русского императора Александра III.

Сергей Александрович и особенно его жена Елизавета Федоровна в свое время стали жертвами так называемого «иерусалимского синдрома». Совершив паломничество по святым местам в 1888 г., супруги поняли, что жить без этой земли не могут. Муж основал резиденцию с приемной и домашним (безалтарным) храмом Св. Александра Невского (оттого подворье – Александрове), а жена завещала похоронить себя исключительно в Иерусалиме. Причем воля ее была исполнена буквально чудом. Тело Елизаветы Федоровны, брошенной большевиками в I шахту в г. Алапаевске, было отбито армией Колчака, а затем совершило кругосветное путешествие и через Китай и Америку доставлено в Иерусалим. Великая княгиня похоронена в Гефсиманском саду.

А подворью революция тоже уготовила печальную участь. В 1917 г. оно было I разграблено русскими паломниками, которые не пожелали возвращаться на внезапно покрасневшую родину. Спасли лишь малую толику ценных вещей, включая, например, картину кисти Репина. Все они без труда уместились в бывшей маленькой приемной Сергея Александровича. Нетронутой осталась и главная святыня (поскольку сдвинуть ее никому не под силу) - подлинный осколок Голгофы, купленный царской казной за миллион золотых рублей. Он и сейчас хранится в подворье...

Из Старого города я выходил через Яффские (западные) ворота. Неожиданно через долину, на соседнем холме мелькнули очертания моей гостиницы. Еще раз проверил - точно она! Без труда дошел минут за десять. Значит, ориентироваться в Иерусалиме все-таки можно.

Уезжать из Иерусалима лучше на закате, когда солнце покрывает червленым золотом белые дома и изумительно красивые холмы, возвышающиеся вдоль Яффской дороги. Но все опять вышло не так, как хотелось. Был пасмурный день. Автобус пошел на север, оставляя внизу город, чьи стены покрылись почти что питерской сероватой желтизной. Иерусалим провожал меня дождем. Что, впрочем, тоже хорошо. Значит - вернусь. Обязательно. Чтобы досмотреть недосмотренное. Значит - город тоже жалеет о разлуке. Ведь дожди тут идут нечасто.